Евгений Евтушенко



Я комнату снимаю на Сущевской.
Успел я одиночеством пресытиться,
И перемены никакой существенной
В квартирном положеньи не предвидится.

Стучит, стучит моя машинка пишущая,
А за стеной соседка, мужа пичкающая,
Внушает ему сыто без конца,
Что надо бы давно женить жильца.

А ты, ты где-то, как в другой Галактике,
И кто-то тебя под руку галантненько
Ведет — ну и пускай себе ведет.
Он тот, кто надо, ибо он не тот.

Воюю. Воевать — в крови моей.
Но, возвращаясь поздней ночью, вижу я,
Что только кошка черно-бело-рыжая
Меня встречает у моих дверей.

Я молока ей в блюдечке даю,
Смотрю, и в этом странном положеньи
Одержанная час назад в бою
Мне кажется победа пораженьем.

Но если побежден, как на беду,
Уже взаправду, но не чьей-то смелостью,
А чьей-то просто тупостью и мелкостью,
Куда иду? Я к матери иду.

Здесь надо мной не учиняют суд,
А наливают мне в тарелку суп.
Здесь не поймут стихов моих превратно,
А если и ворчат — ворчат приятно.

Я в суп поглубже ложкою вникаю,
Нравоученьям маминым внимаю,
Киваю удрученной головой,
Но чувствую — я все-таки живой.

И мысли облегченные скользят,
И губы шепчут детские обеты,
И мучившее час тому назад
Мне пораженье кажется победой...